Женька. Вы помните заставских ребятишек? Этих вечно неугомонных и вечно деловитых созданий, с нарочитым видом делающих все серьезно и по взрослому. Оно и понятно, это не детский сад и вокруг одни взрослые, вечно занятые делами военные, не простые в фуражках, а самые настоящие пограничные военные. Женька был самым главным пацаном на заставе. Во-первых он был сыном начальника заставы, во-вторых, он был старшим из двух имеющихся детей на заставе, в третьих его воинский и заставский стаж тоже был больше других. Ну и наконец, его просто любили бойцы. Не то чтобы так любили к слову, а по настоящему, по взрослому. У личного состава отношение к начальнику было особенным, я бы даже сказал по собачьи преданным. Это не когда уважают, а это когда ждут когда тебя о чем либо попросят (прикажут), чтобы тут же с готовностью исполнить. При том что расп***ев на заставе хватало с гаком. Вот такой был человечище, такое и отношение к нему и было. Ну так вот, у этой большой любви бойцов к сорванцу была одна очень и очень неприятная сторона. Они, бойцы то есть, шалопаи, ну что с них взять, дураки восемнадцатилетние, учили Женьку материться по черному и петь блатные песни.

   В Балаклаве на дворе стоял жаркий июль 1990-го года. Мы на своем 103-м мирно стояли на приказе возле Фороса вот уже неделю. Приказ был довольно спокойным, Горбачева на даче не было, поэтому службу, включающую в себя посменные вахты на мостике я в числе других, тащил без напряга… 
   Простояв на приказе неделю, пришло время идти на заправку водой и продуктами в бригаду. Мы снялись с бочки и знакомым курсом, сначала на пузе, а потом и на крыле полетели в ставшую, за почти год моей службы, родной, Балаклавскую бухту.